Читать книгу - "Цветок желаний [= Погоня за счастьем ] - Конни Мейсон"

– Сьерра, я сам могу ответить на вопрос твоего брата, – сказал Рэм с твердой решимостью в голосе, пристально взглянув на Райдера. – Ваша сестра совершеннолетняя, и что бы ни произошло между нами, это наше дело. Однако я обязан прямо заявить вам о том, что ни о какой свадьбе в ближайшем будущем не может быть и речи.

Придя в бешенство от таких слов, Райдер бросился на Рэма. Вскочив на ноги, Сьерра кинулась разнимать их, умоляя брата взять себя в руки, хотя ее тоже больно задели слова Хантера.

– Прошу вас, перестаньте. Неужели вы не видите, что причиняете мне боль своим поведением? Рэм прав. Мы не обязаны давать кому-либо отчет или объяснения. Я хочу только одного – вновь воссоединиться со своими родными.

Райдер сразу же успокоился, придя в себя. Если бы Ханна была сейчас здесь, она, несомненно, отругала бы его за то, что он вмешивается не в свое дело. Несмотря на все усилия Райдера вести себя так, как это свойственно белым людям, все его повадки оставались индейскими. Если бы он был свободен в своих поступках, он решил бы все дело по законам справедливости, которых придерживались шайенны, и тогда Рамзи Хантеру было бы несдобровать.

– Прости меня, Сьерра, я не имею никакого права задавать подобные вопросы и обвинять вас. Мне просто захотелось защитить тебя от опасности. Мне так хочется побыстрее отвезти тебя домой. Эбби будет вне себя от радости. Я уверен, что тебе понравятся моя жена, Ханна, и муж Эбби, Зак.

– Я с нетерпением жду этой встречи. – Сьерра облегченно вздохнула. Она от души радовалась тому, что вновь обрела своих родных. Если ей предстоит неизбежная разлука с Рэмом, то они помогут ей пережить эту боль.

– Я должен поговорить с Сильной Рукой, – сказал Райдер, вставая. – Я не теряю надежды уговорить его переселиться вместе со своим племенем в резервацию на зимнее время. Там они получат еду, лекарства и теплые одеяла. Его нелегко будет убедить, но я все же постараюсь сделать это. Кроме того, я попрошу вождя подыскать для Хантера другой вигвам, где он сможет переночевать.

Рэм бросил на Райдера сердитый взгляд, но ничего не сказал. Увидев, что Сьерра хочет что-то возразить, Рэм выразительно посмотрел на нее, приказав взглядом молчать. Слова протеста застыли на устах Сьерры, и она перевела разговор на другую тему:

– Я слышала, что ты поступил на государственную службу.

– Губернатор спас мне жизнь когда-то, и я, чтобы вернуть ему долг, начал работать в ведомстве, занимающемся делами индейцев. Когда-нибудь я расскажу тебе обо всем этом. Я до сих пор продолжаю работать в ведомстве, стремясь помочь народу, воспитавшему меня. Я не хочу видеть, как вымирают индейцы. Их культура должна быть сохранена во что бы то ни стало, я буду продолжать помогать им в меру моих сил и возможностей.

Рэм, несмотря на всю свою неприязнь, должен был отдать должное Райдеру и почувствовал к нему невольное уважение. Он впервые в жизни видел такое самоотверженное служение своему делу и впервые в жизни сталкивался с таким сильным характером, каким, несомненно, обладал Райдер. Ему казалось невероятным то, что этот человек был воспитан дикарями, но, несмотря на это, сохранил столь высокий моральный дух и достоинство.

Сьерра устроилась на циновке, служившей ей постелью. Она жалела о том, что Рэма нет сейчас рядом с ней. Ей очень его не хватало. Райдер сдержал свое слово и устроил все так, чтобы Рэма переселили в другой вигвам. С приездом Райдера Сьерра и Рэм не могли больше оставаться наедине. Устроенный индейцами праздник длился несколько часов и сопровождался танцами и всеобщим весельем изрядно подвыпивших жителей деревни. Сидя между Райдером и Сильной Рукой, Сьерра исподволь бросала исполненные тоски взгляды на Рэма. Цветок Прерии, снова заявив о своих правах, уселась рядом с Хантером, и Сьерра кипела от бессильной злости, наблюдая за ее неуклюжими попытками соблазнить Рэма.

Во время праздника разыгралась одна любопытная сцена. К Райдеру подошел Огненная Пята и начал что-то горячо втолковывать ему. Позже, когда Сьерра спросила брата, о чем шла речь, тот рассмеялся в ответ и сказал, что Огненная Пята предлагал ему лошадей в обмен на сестру. Посмеиваясь, Райдер заметил, что подобная плата была по индейским меркам очень щедрой и что поэтому Сьерра должна чувствовать себя польщенной, ведь воспылавший страстью индеец не пожалел расстаться из-за нее с десятком своих лошадей! Видя, что Сьерра страшно рассердилась, услышав подобное, Райдер обнял сестру за плечи и заверил ее в том, что ни за какие блага мира не продаст свою маленькую сестренку.

В деревне воцарилась тишина, но сон бежал от Сьерры. Она тосковала по объятиям Рэма и с горечью думала о том, что никогда больше не испытает очарования его прикосновений, его поцелуев, его ласк, доставлявших ей такое наслаждение. Она приняла твердое решение увидеться с Рэмом в последний раз наедине, чтобы проститься.

Скинув с себя одеяло, Сьерра крадучись подошла к выходу и, приподняв полог вигвама, выглянула наружу. Бледный диск луны высоко висел над горными вершинами. Сьерра с тоской взглянула на тот вигвам, в котором спал сейчас Рэм. Отбросив все сомнения и доводы разума, она вышла за порог и, чувствуя прохладу ночи, осторожно двинулась туда, где находился ее любимый.

Рэм беспокойно ворочался на постели. Ему было так одиноко и неуютно без Сьерры. Он рисовал в воображении свою дальнейшую жизнь, она походила на безжизненную пустыню. Его ждали бессонные мучительные ночи, исполненные тоской и бесплодным томлением страсти... Неужели он был обречен провести остаток своей жизни в пустых мечтах, которым не суждено было осуществиться? Внезапно ему показалось, что полог его вигвама дрогнул и кто-то переступил порог. Рэм напряженно вгляделся в темноту. Рассеянный лунный свет проникал внутрь вигвама через дымоход, проделанный в потолке, и Рэм разглядел стройную женскую фигуру, стоявшую у входа.

– Сьерра, – еле слышно прошептал он одними губами и сразу же уловил, как дрогнули узкие женские плечи и женщина будто окаменела.

– Это Цветок Прерии.

Рэм резко сел на своей циновке, прикрыв бедра одеялом.

– Черт возьми! Что тебе здесь надо?

Она подошла к ложу Рэма и, присев рядом на корточки, скинула свою длинную рубаху, одетую, как оказалось, прямо на голое тело.

– Светловолосый сегодня ночью остался один. Я хочу скрасить его одиночество, – промолвила она. Взгляд ее пылавших страстью темных глаз блуждал по широкой обнаженной груди Рэма.

– Спасибо, Цветок Прерии, – отозвался Рэм, стараясь не смотреть на ее гибкое золотистое тело и манящие глаза, – но я вовсе не чувствую себя одиноким и не нуждаюсь в утешении.

Цветок Прерии презрительно прищурилась:

– Какой же ты мужчина, если твои чресла слабы для того, чтобы удовлетворить женщину, доставить ей удовольствие! Или у тебя слишком холодная кровь? Или, может быть, я тебе не подхожу? Неужели я так некрасива? Или у меня недостаточно светлая кожа?

– Ты очаровательная женщина, Цветок Прерии, – совершенно искренне сказал Рэм, – но я не хочу спать с тобой. Было бы лучше и справедливее, если бы ты нашла себе достойного мужа, который ценил бы тебя.